Бремя белого человека

Очередной скандал, разгоревшийся вокруг наряда Мелании Трамп во время поездки по странам Африки заставляет задуматься о семиотике одежды и том, как она влияет на события. Вкратце о случившемся: Мелания Трамп отправилась в самостоятельный визит по некоторым странам Африки. Сначала новости из поездки были умилительные: покормила слонят и выполнила прочие важные для дипломатического визита вещи. Но затем разразилась буря — при визите в Кению Мелания дополнила свой наряд пробковым шлемом, обтянутым белой тканью. Что, по мнению возмутившихся, недвусмысленно намекает на колониальную историю Африки и оскорбительно для кенийцев и не только для них.

Возможно, в этом головном уборе публика заметила некоторый намек на колонизаторские амбиции нынешней Америки по отношению к странам Африки. Но я не думаю, что Мелания копала так глубоко. Скорее всего она просто как примерная читательница журнала Vogue вписалась в локальный экзотический для себя контекст в соответствии с сохранившимися в памяти модными стереотипами.

Тема Африки и вообще стран третьего мира в моде (и в частности в глянцевых фотосессиях) давно является предметом для обсуждения и осуждения. Кто-то считает, что съемки такого типа — неэтичны. И использование местных реалий и людей в качестве декораций — это, конечно, очень ярко и зрелищно в кадре. Но находится за гранью допустимого.

Но ведь вообще посторонние люди как фон в кадре — это может быть в съемке, сделанное где угодно. Как определить грань этичности? Я долгое время не для себя определиться, в каких случаях съемка этична, а в каких — нет. Для себя вывела следующий критерий. Если героиня съемки может, условно говоря, поменяться местами с другими персонажами в кадре (или на их месте может оказаться читатель или читательница) — то эта съемка этична. Яркий пример — съемка для Vogue в московской школе. В этом окружении (как и на месте героини, так и на месте других персонажей) с той или иной долей условности может оказаться каждый читатель.

В то же время вряд ли вы можете представить себя на месте героев съемки подобного типа. Особенно, если мы говорим не про героиню сюжета, а про окружающих ее в кадре людей.

Даже съемка для украинского Vogue — вся эта игра в шароварщину — скорее как раз из области неэтичного обыгрывания. Просто для украинцев это во всех смыслах менее болезненно, чем для жителей Африки.

Проблема экзотизмов в моде и их использования «золотым милиардом» — не нова. Но раньше как было: в начале двадцатого века многие вдохновлялись азиатскими мотивами. Шили платья и пальто в виде кимоно с золотой вышивкой. Про эту моду в мире знало весьма ограниченное количество людей. Еще меньше людей — носили ее. Именно поэтому на тот период все ограничилось работами «по мотивам», кутюрными вещами, вписанными на страницы истории моды. И отсутствием каких-либо рефлексий по этому поводу у жителей тех стран, откуда происходили заимствования.

Сегодня все иначе. Вещи, с «экзотическим бекграундом» продаются даже на алиэкспресс и купить их может каждый. И более того, если вы это наденете — увидеть это сегодня тоже может каждый. Яркий пример — выпускное платья в китайском стиле, которое вызвало бурное обсуждение в соцсетях.

Где граница допустимого? И кто будет ее определять? В условиях сегодняшней глобализации странно ожидать, что кто-то не захочет купить себе, например, свадебное индийское сари и сделать из него костюм стриптизерши. Траурное одеяние какой-нибудь народности вполне может вдохновить на создание кутюрного платья. И так далее, и тому подобное. Во всех этих ситуациях, даже когда платье надето просто как платье, всегда найдутся и те, кто будет оскорблен до глубины души. И те, кто будет пожимать плечами «что тут такого».

И конечно, нельзя не упустить из внимания тот факт, что национальные мотивы (одежда, предметы быта) активно становятся предметами на продажу. Сувенирные вышиванки на Андреевском и рубашки с вышитым золотым драконом на улицах Бангкока — явления одного порядка. И вы, как нраод, хотите монетизировать эту сторону своей истории или бытовой культуры — странно ожидать, что «покупатель» не решит использовать это по своему усмотрению.

Конечно, Мелании, как первому лицу государства стоило бы тщательнее относиться к выбору одежды. С другой стороны, у Америки нет колонизаторского прошлого по отношению к Африке, насколько я знаю. То есть несколько странно рефлексировать и раскаиваться по этому поводу, надевая пробковый шлем, аналоги которого продаются на Амазон за 20 баксов и которые каждый может купить, чтобы жарить барбекю на заднем дворе…

У меня, как у носителя одежды, пока что нет отношения к этой ситуации. Я в принципе не очень люблю подобные однозначно читающиеся вещи: сари, китайское платье, пробковый шлем — для меня это слишком костюмированная мода в большинстве случаев (хотя вещи «по мотивам» есть и у меня в шкафу). У меня, как у человека, пытающегося анализировать модные процессы, возникает ощущение, что мы на самом деле стоим на границе какого-то важного этапа в моде и в общественной жизни вообще. Сегодняшние возмущения говорят лишь о том, что смазываются границы между тем самым первым миром и «экзотическими странами» (по крайней мере в моде и доступе к информации). И видя европейское и американское обыгрывание своих традиций (либо же намеки на определенные события прошлого) остальные страны пытаются отстоять свои границы тем или иным образом. Но хотелось бы, чтобы в дальнейшем все это смешалось в одну большую сокровищницу общемирового культурного и исторического наследия, из которой — как из неисчерпаемой пещеры Алладина — мог черпать для себя нужное и талантливый дизайнер, и просто человек выбравший интересное платье, без оглядки на возможность обидеть чьи-то чувства, потому что уже никто не будет обижаться. Думаю, мы придем к этом. Но еще очень не скоро. Потому что ситуация, когда никто не будет чувствовать себя обиженным — является прямым следствием боле-менее полноправных геополитических раскладов, до которых, увы, пока очень далеко.

10