DSC_2238-01

Расскажу вам немного о книгах, которые я прочитала в отпуске. В сегодняшнем обзоре будет четыре книги. На самом деле я прочитала больше. Но кое-что, еще не успела дочитать до конца. А некоторые книги требуют отдельных вдумчивых рецензий. А сегодня про четыре легких книги, которые станут интересным чтением на пляже.

Женщина, которая легла в кровать на год.

Признаюсь, я ожидала от этой книги большей легкости. По описанию и рецензиям мне все же казалось, что это такое ироничное произведение, где женщина отказалась от домашней рутины и члены семьи учились справляться без нее – и все это с юмором, иронией и даже легким сарказмом. Оказалось, что книга на самом деле гораздо глубже, чем ожидалось. И при прочтении возникает много вопросов и мыслей. В частности, я снова убеждаюсь в том, что если человек живет в ненормальном, нездоровом двухполюсном мире (в данном случае – муж-эгоист и обслуживающая его жена, но это правило касается и домашней тирании, и насилия, и не только в семье), то очень сложно жертве выйти из дискурса порочных отношений. Гораздо чаще трансорфмация жертвы заканчивается тем, что она сама занимает позицию угнетателя. Помните, как в знаменитом фильме: поздравляю, теперь вы – дракон. Так и в этой книге – главная героиня устав обслуживать других, вместо того, чтобы выстраивать свою жизнь, ложиться в кровать и требует, чтобы в буквальном смысле обслуживали ее. Требует достаточно эгоистично. Чем больше внутреннего унижения пришлось пережить ей самой – тем более безжалостна и равнодушна она будет к другим.

Ну и не менее занимательна побочная линия о том, как общество готово сотворить кумира из каждого, кто готов хоть как-то выделиться из реальности. В представлении общественности главная героиня, лежащая на кровати, становится чуть ли не святой. И фанаты быстро возносят ее на пьедестал обожания. Впрочем, так же быстро они готовы и свергнуть кумира, узнав о том, что она обычная женщина, которая потеет и имеет седые волосы.

Цитата:
— Нет, ну почему эта дурь должна сойти тебе с рук? — возмутилась Руби. — Почему я, которой в январе исполнится семьдесят девять, должна вновь ухаживать за тобой, как за младенцем? Честно говоря, Ева, я никогда не получала особого удовольствия от материнства. Именно поэтому я не родила еще одного ребенка. Не надейся, что я соглашусь убирать за тобой. — Она взяла тарелку и скомканную в шар пленку и проворчала: — Дело в Брайане?
Ева покачала головой.
— Я же советовала тебе не выходить за него замуж. Твоя проблема в том, что ты хочешь все время быть счастливой. Тебе уже пятьдесят — неужели ты до сих пор не поняла, что большую часть времени каждый из нас просто устало тащится по жизни? Счастливых дней немного, и они случаются крайне редко. А если я потрачу оставшиеся мне дни, чтобы подтирать задницу своей пятидесятилетней дочери, то счастья мне точно не видать, поэтому больше не смей ни о чем таком просить!

Продается дом с дедушкой
Я полюбила книги Маши Трауб и хочу прочитать их все. Во-первых, хотя бы потому, что описываемые в них ситуации гораздо ближе нам, чем реалии зарубежных авторов. Во-вторых, у нее как-то получается спокойно-щемяще описывать действительность таким образом, что от вполне привычных вещей и положений у тебя при чтении волосы становятся дыбом. Не потому что это как-то особенно ужасно. А потому что ты понимаешь, насколько удручающей бывает обыденность и насколько обыденным – ненормальное.

Книга «Продается дом…» о не молодом и не очень успешном писателе, который всю жизнь прожил со своей семьей, но в то же время как бы и отдельно от них. Книга про эгоизм. А еще про позицию: весь мир должен мне, но достается все кому-то другому. Незаслуженно. Мне всегда были интересны такие люди, всегда было интересно понять, как же на самом деле устроен мир у них в голове. И вот такая возможность представилась на страницах этого произведения.

Цитата:
Сашка тем временем напечатался в толстом журнале и издал книгу. Его вот-вот собирались принять в Союз писателей, всячески обласкивали и называли гением. Надежда дружила с женами нужных людей, умела найти подход, была мила и обаятельна. Комаровский на жену надышаться не мог. Игорь же злился все больше, считая, что Сашка занял его место. То самое, под солнцем, которое предназначалось ему. Сашка-то откуда? Из рабочих кварталов. А он, Игорь, из «кооперативных». В школе, где они учились, было четкое разделение на «кооперативных» и «рабочих». Кооперативные жили перед дорогой, ближе к парку, а рабочие – за дорогой, ближе к гнилому пруду. Рядом с дорогой шла открытая линия метро и подземный переход под ней. В этом переходе и происходили главные драки. Игоря один раз отметелили до кровавых соплей, и если бы не Сашка, то и нос бы сломали. После этого Игорь стал на всякий случай дружить с Сашкой. Тот жил в куцей однушке, а Игорь – в просторной двушке.

Игорь всегда дружил только со своими, кооперативными, а Сашка дружил со всеми. Нет, это просто невозможно, чтобы дружить и там, и сям. Всем нравиться. Даже золотая медаль Сашке на голову упала – учителя чуть ли не уговаривали его эту медаль получить. Завуч шумно рыдала на выпускном, директриса произнесла такую речь, будто кроме Сашки Комаровского других выпускников и не было вовсе. Игорь мстительно ухмылялся – зато он из кооперативных, а Сашка так и останется в своей рабочей однушке. Подумаешь, звезда!.. Пусть место свое знает! Жизнь все расставит по местам и вернет Сашку на землю.

Женщины Викторианской Англии
Если вы по моему совету уже прочитали книгу «Английский дом: интимная история», то, наверное, многое в книге про женщин викторианской эпохи покажется вам знакомым. Впрочем, менее интересной она от этого не станет. В книге много интересных бытовых подробностей, а так же истории конкретных женских судеб.

Книга позволяет более трезво взглянуть на все то, что может показаться романтичным в этой эпохе. Узнать про тяжелый женский труд (это тогда-то, когда женщина считалась всего лишь украшением общества), про проституции, образование и многое другое. Ну и, конечно, многочисленные «правила приличия», которые сегодня кажутся весьма любопытными.


Цитата:
Утренним визитам сопутствовали определенные церемонии. Для начала, гостья спрашивала у открывшей дверь служанки, дома ли хозяйка. Возможно, она тоже уехала в гости или же пребывала в мрачном настроении и не желала никого видеть (в таком случае ей следовало заранее предупредить служанку, чтобы та не бежала спросить у хозяйки, дома ли она, пока гостья дожидается на крыльце). Получив утвердительный ответ, гостья следовала за служанкой в гостиную, даже если отлично знала, где гостиная находится. Сновать по дому без присмотра могли только родственники или очень близкие друзья. У двери гостья сообщала свое имя (например, «миссис Смит»), дабы служанка могла его огласить. Титулам, естественно, уделялось огромное внимание.
Радушным хозяйкам следовало поздороваться с гостями и усадить их, но ни в коем случае не кудахтать вокруг них, а вести себя с достоинством. Донимать гостей семейными фотоальбомами, своими скетчами и стихами, а также гербариями, которые младшие дочери собрали в прошлом году в Йоркшире, тоже не следовало (но многие, конечно, не могли удержаться). Целью визита считалась непринужденная беседа, которую не должно было заглушать чавканье. На обед гости не рассчитывали, им наливали только чай и угощали легкими закусками, но учитывая, что на визит отводилось около 15 минут, этого времени как раз хватало только на чашечку чая.

Чеснок и сапфиры
Эта книга рассказывает про жизнь ресторанного критика. Интересно, потому что в чем-то подход похож на сегодняшнее блогерство. Так что, могу сказать, в чем-то тема оказалась мне близка. Впрочем, есть и много непонятного для меня. Часть из этого связана с американскими реалиями – например, очереди на вход в популярный ресторан. Возможно, я не совсем в курсе ситуации с ресторанами в Киеве, но мне сложно представить человека, который бы согласился бы ожидать у входа хотя бы пять минут. А в Нью-Йорке это, как я поняла из книги, вполне себе в норме. И даже известные личности (упомянут Курт Вонненгут, ожидающий своей очереди на входе) не избавлены от этого «удовольствия». Еще интересно, что не оправдавшую надежд еду можно «отправить на кухню». То есть отослать назад. Правда, не понятно, как в этом случае обстоит с оплатой. Но представляю, что было бы у нас, если бы кто-то вздумал отправить назад креветок, потому что они переварены:)

И, конечно, я поняла, что я совсем ничего не знаю о еде. Но еще, должна вам сказать, что хоть это книга о гастрономии (кстати, в повествование очень уместно вставлены кулинарные рецепты, и я планирую проверить некоторые из них по возвращению домой), для меня еще это и книга о преображении. Чтобы оставаться неузнанной главная героиня постоянно меняет облик: одежду, макияж, парики. Но, что самое интересное, ей удается поменять не только внешний вид. Она придумывает себе персонаж и пытается хотя бы эти несколько часов в ресторане жить другой жизнью и чувствовать то, что на ее месте чувствовала бы другая женщина. Так что не в последнюю очередь для меня эта книга о том, что иногда одежда может нам помочь стать кем-то другим. Пусть хотя бы и ненадолго.


Цитата:
Самые лучшие истории начинались со слов: «Когда мой отец был официантом…» Услышав это, Бруно зажигал сигарету. Жак делал глоток вина, а я поджимала под себя ноги и сидела затаив дыхание.
— Когда мой отец был официантом, — откашлявшись, сказал Макс. — люди не получали в ресторане зарплату. Нет, нет друзья мои, все было не так, как сегодня. Тогда люди платили за привилегию получать чаевые. И позвольте мне сказать: конкурс на поступление на работу в такие крупные заведения, как «Шерри», «Дельмонико» и «Ректор», был высочайшим. Тогда было совсем другое время, слово «диета» не распространилось, как чума, по стране и не испортило людям аппетит. Сегодня средний посетитель удовлетворяется закуской, антре и, возможно, если он при деньгах, крошечным десертом. А в те времена? О да, друзья мои, тогда люди знали, как надо есть Представьте, Даймонд Джим съедал четыре дюжины устриц и выпивал галлон апельсинового сока, прежде чем заказывал ужин Причем какие тогда были устрицы! Шесть дюймов длиной, не нынешние тщедушные крошки в жалких раковинах. А мисс Лили Лэнгтрай? Она не уступала ему ни в чем: он устрицу, и она устрицу, он глоток, и она глоток. В этом была ее гордость. Для них это была всего лишь разминка, прочистка горла, после этого они изучали меню. Такой стол, друзья мои, стоило обслуживать. Ужин длился весь вечер, к концу трапезы уничтожались тучные стада и стаи птиц. В хорошие дни мой отец приходил с позвякивавшим в карманах серебром. О да, друзья мои, в те дни официанты были в почете.

Tags: No tags
  • kitri

    В странах с развитой ресторанной культурой, если гость отослал блюдо обратно на кухню, в счет его не включают.